p_pandora (p_pandora) wrote,
p_pandora
p_pandora

Categories:

«Пепел и алмаз» («Popiol I diament» (1958))

В наступивший уже вторник, 6 марта, выдающемуся польскому режиссеру Анджею Вайде исполняется 81 год. Несмотря на преклонный (впрочем, какая пошлая глупость, каждый ведь распоряжается своими годами, как сам себя ощущает) возраст и овеянный славами и кинорегалиями авторитет, перед которым хочется преклонить колени, как перед постаментом святого, маэстро продолжает творить и сегодня, все еще вызывая у публики горячие споры новыми работами. Это, наверное, и есть самая главная награда для «живого классика» - не застыть в вечности признанным, но уже не волнующим более ветераном. 

Вайда – режиссер другого поколения, певец, но чаще трибун, публицист, критик (такое уж, простите, неспокойное время. Впрочем, а во времени ли дело?) отшумевшей уже эпохи, не ушел на «пенсию», как это сделали многие, предоставив дорогу «молодым», отведя себе в удел лишь написание мемуаров (и написал – «Кино и остальной мир») и получение почетных «Оскаров» за вклад в киноискусство (и получил). Он сумел сохранить за собой право быть интересным и «актуальным» (простите, за еще одну пошлость – так понятнее) в новое время, в т.ч и для молодых. Сегодня он делает фильм про Катынь, не оборачиваясь на общественное мнение, не волнуясь, как примет это современная публика, у которой все чаще прорываются недовольные зевочки и замечания, что «про войну уже надоело». А еще прошло почти полвека с момента выхода на экран, пожалуй, самого значительного фильма Вайды «Пепел и алмаз». Все эти страшные с позиций личного возраста цифры не выглядят в глазах меня (как представителя молодежи) голой абстракцией, а история, рассказанная в картине, отжившее свое повестью. Наоборот, сегодня фильм смотреть может быть интереснее и во многом понятнее,  чем раньше.

    Ведь в Советский Союз картина попала лишь через семь лет после мировой премьеры, а вслед за демонстрацией вызвала недоумение и смятение. Диагноз: идеологически нестойкая. Неизлечимо. Как относиться к фильму, где главный герой, Мачек Хелмицкий, подрыватель коммунистической мощи и террорист, явно симпатичен аудитории, особо угоден дамской ее части (ах, красавчик Цыбульский, - польский аленделон)? Сам Вайда лучше всех критиков и «строителей» духа нации разгадал здешний феномен: «Я уверен, что связующим звеном между залом и фильмом был именно Цыбульский. Это он в значительной степени придал «Пеплу и алмазу» универсальное звучание. Потому что играл не парнишку из Армии Крайовой, а человека, увязшего в деле, которому присягал». Цыбульский действительно манит магнитом: сложный  и противоречивый, легкомысленный и серьезный одновременно («взрослый ребенок»), беззаботно хохочущий и жестоко убивающий, способный помнить мелочи и забывать главное (оно же страшное), бороться и искать, пить и не пьянеть. Человек-оксюморон. Его смерть тоже выглядит сбившимся с шага в стройном марше событий поступком. Когда «дело сделано», решение принято, воспоминания упакованы и остается только запрыгнуть на подножку отходящего поезда, он встречает солдатскую пулю. В день всеобщей победы и примирения.  Но только на первый взгляд его гибель так нелепа: это борьба (как он ее понимает) за счастье своей страны. С  польским флагом в руках: красно-белая от расплывающейся крови простыня станет его последним знаменем. (Хоть фильм и ч/б, красная кровь проступает довольно явственно – сила воображения подогрета авторским натурализмом съемки)  Последние кадры фильма, где Мачек, воя, ползет по грязной земле, не желая расставаться с жизнью, дергая конечностями, как подстреленная собака (Вайда долго и мучительно, без прикрас, как на войне, показывает его смерть) – это и последнее «прости», и прощение главного героя, и «точки над i».

   Вайде удалось создать в фильме потрясающее временное пространство. Как в немецком каммершпиле он выбирает один главный день своего повествования – 8 мая 1945. День Победы. День, который никогда не повторится (любой день никогда не повторится, но этот в особенности, и ни один другой не будет даже близко похож на него, ибо всякий триумф каждый раз воспринимается иначе). Это состояние временной уникальности очень важно для понимания фильма. Смерть (а смертей здесь будет предостаточно, не только физических) глядит злее, обостреннее. Контраст – один из основных приемов, чтобы почувствовать эмоцию: банкет и убийство, выстрел и фейерверк, смех и слезы, встреча и прощание. Речи героев построены на таком же контрасте: монтаж фраз и прямолинейных характеристик позволяет добиться более выпуклой лепки персонажей. Вот пан Сломка, крепкий хозяйственник и организатор банкета, говорит своей уборщице: «О, сам министр выступает». И без паузы спрашивает: «Уже кто-нибудь блевал?». Не менее впечатляет ответ достойной старухи: «Ну что вы…Всему свое время…Сперва произносят речи, а потом уже начинают бегать ко мне и блевать».

- Вы сегодня неплохо заработаете.

- Я тоже так думаю.
   На том же банкете ломается судьба еще одного человека – пана Древновского, двуличного стукача и карьериста, ничтожного мозгляка, одним махом сгубившего в пьяном припадке стремительную карьеру, героя словно сошедшего со страниц Достоевского (не зря Вайда называет того своим любимым писателем).

    И всего за одну ночь развеется любовная история Мачека и Крыстины, оставив после себя лишь…да, пожалуй, один лишь пепел. Алмаз было появился, и даже блеснул «чистой гранью», но его как обычно почему-то не хватило сил сохранить. Любовная история на фоне безумной извращенной жестокости – одна из самых замечательных находок режиссера. Даже любовь отравлена ядом прошлого. «Я не хочу иметь воспоминаний», - говорит Крыстина, девушка, «опаленная войной», чей отец погиб в концлагере. Она просто приходит к незнакомому мужчине, потому что устала от бесконечного страдания и хочет обыкновенной человеческой любви (за что в другое время получила бы энное количество нареканий за легкомысленное поведение). Но День Победы станет для Кристины днем крушения надежд, и ей, как безвольной кукле, останется лишь позволить утянуть себя за руку в вихрь кружащего карнавала. (А звучащий фоном  ему «Полонез» Огинского, наверное, самая пронзительная на свете кручина по родине, по Польше).

    Есть еще много поражающего зрителя современного во втором фильме из «трилогии о войне» Вайды (наряду с «Каналом» и «Летней» создающая единый ансамбль, триптих антифашистской борьбы, хотя «Пепел» и в меньшей степени заявляет об этом): невероятной красоты эротическая сцена, своей целомудренностью сумевшая-таки создать античное великолепие - заморский раритет, столь чуждый для рубленого формата советского экрана; выразительная метафоричность его образов (сцена «откровения» Мачека на фоне перевернутого поскрипывающего распятия; расстрел перед часовней в начале фильма; подожженный спирт, горящий, как свечи за упокой; убийство товарища Щуки на фоне глухого забора, после которого абсурдным бредом смотрится разрывающийся фейерверк; лестница, создающая потрясающую фактуру, под которой герой решал «Быть или не быть» - убить то бишь или не убить ) – всего не перечислить. Вопреки ожиданиям скептиков и непонявших, фильм не выветрился пеплом из памяти зрительской, а победил время, стал драгоценным алмазом в коллекции каждого синефила.

     В эту субботу «АРТкино» http://artkinoclub.ru показывает фильм «Пепел и алмаз» своим зрителям, посвящая его всем ценителям честного, бескомпромиссного авторского кино и поклонникам Маэстро Вайды, всем помнящим историю и скорбящим о перемолотых войной жертвах. Всем неравнодушным.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments